Ну вот и вся история. Мог ли Сергей стать действительно богатым и влиятельным человеком в новой России? Трезво глядя на вещи – вряд ли.

Конец 80 х он провел в колонии. Освободился в 93 м. Пока он сидел на зоне, в бурлящем котле советского общества формировался слой «новых» предпринимателей. Тех, кто в 90 е фантастически обогатится. Кто они были? По большей части активные «игроки» системы. Например, бывшие комсомольцы, у которых были связи и доступ к информации. Это они организовывали первые «научно технические центры» и прочие хозрасчетные «нашлепки» при крупных предприятиях, которые быстро превращались в каналы по обналичиванию и выводу с госпредприятий гигантских по тем временам средств. Эти деньги вкладывались в импорт компьютеров, одежды, продовольствия. На них были сколочены первые постсоветские состояния.

Те же люди через цепочки знакомств сумели внедриться во власть. Получить доступ к информации и механизмам принятия решений. А чуть позже – реальную возможность отхватить в ходе приватизации свой «кусок пирога». Блестящий пример тому – Михаил Ходорковский. Это сегодня он главный политический «сиделец» страны. А в 90 х – циничный «комсомолец», пройдоха, не стесняющийся в средствах делец. Можно ли представить на его месте человека с двумя судимостями за плечами, маргинала, только что вернувшегося из лагеря? Как редкое исключение из правил, наверное, да. Однако конвертация бывших экономических зэков в успешных приватизаторов массовым явлением не стала. Не получилось и у Сергея.

Это с одной стороны. А с другой – советские предприниматели были очень специфическими предпринимателями. Для того чтобы заработать, надо было украсть, ну или «достать». Неважно – торговля, производство товаров, услуги для населения, – легальных путей не существовало. Сырье, комплектующие, помещение, энергия, рабочая сила – ничего этого купить было невозможно. Соответственно предпринимательская активность советских граждан направлялась на то, чтобы это «достать». А затем столь же нелегальным образом продать.

Конвертация бывших экономических зэков в успешных приватизаторов массовым явлением не стала.

Естественно, даже учитывая всепроникающую коррупцию, такого рода схемы могли существовать лишь в относительно небольших масштабах. Кроме того, они не подлежали тиражированию. «Советский» предприниматель, в отличие от своих западных коллег, действовавших в условиях прозрачных, открытых рынков с понятными правилами игры, не мог отладить бизнес процесс и потом лишь заниматься их масштабированием. Нет, он должен был действовать «вручную», буквально все делать сам. Ведь вероятность провала росла пропорционально количеству задействованных в сделках людей.

И какой вывод? Да очень простой – эти люди не были готовы к тому, как обернутся дела после развала государства, десятилетиями до этого преследовавшего их. Что надо будет действовать в условиях достаточно жесткой конкуренции. Решать вопросы не за взятку, а все таки, в большинстве случаев, предлагая рынку более качественный продукт. Они, как ни крути, были частью системы. Пусть и полу , а то и вовсе нелегальной, но частью системы, существовавшей в СССР. И с крахом советской системы для многих из них исчезла и возможность делать «бизнес». Приведу пример.

Известен случай, говорит Леон Косалс, профессор Высшей школы экономики – человек работал шофером, возил водку с завода в «Березку». По договоренности с человеком, отпускавшим продукцию с завода, он в каждую машину брал с десяток «своих» ящиков. И все это продавалось в «Березке» за валюту и чеки. Схема начала работать в середине 80 х, и к началу перестройки у оборотистого шофера в заначке было около $1 000 000. У него было все – квартира на Проспекте Мира, машина, импортные телевизор и видеомагнитофон. Но стал ли он миллионером? Нет, говорит Косалс. Большую часть своего капитала этот человек вложил в МММ. И все потерял.

Сергей, хозяин «аккумуляторного» бизнеса, вспоминает своего знакомого, который работал проводником поезда «Москва Берлин». Лет тридцать назад даже не требовалось объяснять, что это может означать! Сейчас это пустой звук. Как вы говорите? Проводник в поезде? Ха! Но в начале 80 х человек, регулярно бывавший за границей, пусть это была и ГДР, мог с полным на то основанием считать, что жизнь удалась. Привозя (вполне, заметим, легально!) пару тройку добротных гэдээровских вещей (куртки, плащи, костюмы, обувь и т. п.) за раз и перепродавая их здесь, доходы можно было иметь в разы выше, чем в среднем по стране.

Именно так обстояли дела у знакомого Сергея – кооперативная квартира, дача, машина, жена не работает. Однако когда границы в начале 90 х открыли, и «челноки» получили возможность свободно провозить все то, что раньше было предметом дефицита, бизнес проводника резко сдулся.

«Люди привыкли иметь доходность в 1000 % [на операции]. Даже 100 % им казалось мало. При этом дефицит исчез. Надо было все начинать заново. Они просто растворились», – говорит Сергей о своих бывших партнерах и контрагентах еще по тому, советскому, бизнесу. Зато он поддерживает отношения со своим приятелем, который в начале 80 х промышлял фарцовкой, а потом эмигрировал в США. Про то, чтобы заняться там своим делом, он не помышляет. Более того, ни в одном официальном документе, ни на одном из собеседований ни разу не сказал, чем занимался в СССР У него стабильная, высокооплачиваемая работа – водит на дальние рейсы – между штатами – двухэтажный автобус. Зарплата – около $50 000 в год. На жизнь хватает. Скоро на пенсию. И никакого бизнеса.

Вас заинтересует

• Что с ними стало? Часть 9
• Что с ними стало? Часть 8
• Что с ними стало? Часть 7
• Что с ними стало? Часть 6
• Что с ними стало? Часть 4